Старый блог Блог Валерия Шибанова Перейти на новый блог

Я, как и Фостер, из поэтов по-настоящему почитаю только Маяковского. Поэзию вообще не люблю, но Маяковского таки читаю, хоть и очень редко. И вам рекомендую.

Кто есть бляди

Не те
бляди,
что хлеба
ради
спереди
и сзади
дают нам
ебcти,
Бог их прости!
А те бляди —
лгущие,
деньги
сосущие,
ебать
не дающие —
вот бляди
сущие,
мать их ети!

Коль оказалось, что к стихам таланта не имею, решил заняться тем, что лучше всех умею. На блог добавил новый я функ-ци-о-нал. Теперь любой, пусть даже самый ушлый посетитель, коль блок его «подписка» заебал, может не только невеляже скрыть подписку, но и переместить её куда он возжелал.

Ну, а теперь стих, очередная проба пера:

Перемещение блоков

Я всегда считал,
Что каждый посетитель
Должен иметь возможность
Настраивать сайт так, как ему хочется.

То есть, если мне не нужен сайдбар,
Я должен иметь возможность его скрыть.
Если мне не интересно
Содержимое блока «Самое обсуждаемое»,
Я должен иметь возможность его скрыть.

Если содержимое блока «Опрос»
Мне менее интересно,
Чем содержимое блока «Твиттер»,
Я должен иметь возможность
Поставить блок  «Твиттер» выше блока «Опрос».

При этом такие настройки сайта, разумеется,
Должны сохраняться.
И они сохраняются.
Впервые такую фишку я внедрил на
xakac.info
А теперь вот дошли руки до собственного блога.

У меня пара человек уже успела спросить
Какими скриптами я пользовался.
Так вот, никакими.
Я пользуюсь jQuery и
Своими собственными руками.

Благодарю за внимание.

ЗЫ: не устану повторять, что мой блог самый технологичный в Хакасии. Технологичнее его нет.

ЗЫ2: не устану благодарить своих читателей за то, что они читают мою писанину — спасибо вам, ребята!

Чё-то все в бложиках стихи пишут, особливо жещины. Мне всегда нравилось пошлить в стихах, я считаю рифма для того и создана, чтобы с её помощью о чём-то безобразном очень красиво и смешно сказать. Поэтому сопли аля «Хочу всплакнуть, но слёз давно уж нет» (только что придумал) мне никогда не нравились, впрочем с возрастом я острее стал воспринимать того же Есенина. Стоит отметить, что стихи мне писать не впервой, на первом курсе колледжа я баловался совсем уж откровенной пошлятиной, которая декламировалась в узких кругах. Выкладывать то творчество мне совесть не позволяет.

В общем, проба пера. Размышления о будущем.

Печень

Как часто вспоминаю времена,
Когда и мог, да и желанье было.
Когда хотел, когда любя
Я пил вино, пил водку, пил коньяк.

Увы те времена прошли давно —
Стал стар я и здоровье пошатнулось.
Я посадил не только печень, о друзья!
Я посадил почти что всё, така хуйня.

Зелёной фее не скажу я больше «здравствуй»,
Пивному хмелю не скажу «привет».
Ну а ввиду пропитой внешности ужасной
Больше не делают красавицы минет.

К чему пришёл я? К тому ли, что хотел?
Сказать не в силах я, о боже!
Где правду взять, коль нет её на дне
Того стакана, который стал порожним.

Не зная я ответа на вопрос,
Не зная чем же дорог сей исход мне,
Прошу лишь одного, скажите пару слов,
Чем дорога вам кружка пива?

Нет больше слов.

Давно я стихи не выкладывал. Мой любимый Александр Сергеевич Пушкин:

ЦАРЬ НИКИТА И СОРОК ЕГО ДОЧЕРЕЙ

Царь Никита жил когда-то Праздно, весело, богато, Не творил добра, ни зла, И земля его цвела. Царь трудился по немногу, Кушал, пил, молился богу И от разных матерей Прижил сорок дочерей, Сорок девушек прелестных, Сорок ангелов небесных, Милых сердцем и душой. Что за ножка – боже мой, А головка, темный волос, Чудо – глазки, чудо – голос, Ум – с ума свести бы мог. Словом, с головы до ног Душу, сердце всё пленяло. Одного не доставало. Да чего же одного? Так, безделки, ничего. Ничего иль очень мало, Всё равно – не доставало. Как бы это изъяснить, Чтоб совсем не рассердить Богомольной важной дуры, Слишком чопорной цензуры? Как быть?… Помоги мне, бог! У царевен между ног… Нет, уж это слишком ясно И для скромности опасно, - Так иначе как-нибудь: Я люблю в Венере грудь, Губки, ножку особливо, Но любовное огниво, Цель желанья моего… Что такое?.. Ничего!.. Ничего, иль очень мало… И того-то не бывало У царевен молодых, Шаловливых и живых. Их чудесное рожденье Привело в недоуменье Все придворные сердца. Грустно было для отца И для матерей печальных… А от бабок повивальных Как узнал о том народ - Всякий тут разинул рот, Ахал, охал, дивовался, А иной, хоть и смеялся, Да тихонько, чтобы в путь До Нерчинска не махнуть. Царь созвал своих придворных, Нянек, мамушек покорных - Им держал такой приказ: «Если кто-нибудь из вас Дочерей греху научит, Или мыслить их приучит, Или только намекнет, Что у них недостает, Иль двусмысленное скажет, Или кукиш им покажет, - То – шутить я не привык - Бабам вырежу язык, А мужчинам нечто хуже, Что порой бывает туже». Царь был строг, но справедлив, А приказ красноречив; Всяк со страхом поклонился, Остеречься всяк решился, Ухо всяк держал востро И хранил свое добро. Жены бедные боялись, Чтоб мужья не проболтались; Втайне думали мужья: «Провинись, жена моя!» (Видно, сердцем были гневны). Подросли мои царевны. Жаль их стало. Царь – в совет; Изложил там свой предмет: Так и так – довольно ясно, Тихо, шопотом, негласно, Осторожнее от слуг. Призадумались бояры, Как лечить такой недуг. Вот один советник старый Поклонился всем – и вдруг В лысый лоб рукою брякнул И царю он так вавакнул: «О, премудрый государь! Не взыщи мою ты дерзость, Если про плотскую мерзость Расскажу, что было встарь. Мне была знакома сводня (Где она? и чем сегодня? Верно тем же, чем была). Баба ведьмою слыла, Всем недугам пособляла, Немощь членов исцеляла. Вот ее бы разыскать; Ведьма дело всё поправит: А что надо – то и вставит». - «Так за ней сейчас послать!» Восклицает царь Никита. Брови сдвинувши сердито: - «Тотчас ведьму отыскать! Если ж нас она обманет, Чего надо не достанет, На бобах нас проведет, Или с умыслом солжет, - Будь не царь я, а бездельник, Если в чистый понедельник Сжечь колдунью не велю: И тем небо умолю».

Вот секретно, осторожно, По курьерской подорожной И во все земли концы Были посланы гонцы. Они скачут, всюду рыщут И царю колдунью ищут. Год проходит и другой - Нету вести никакой. Наконец один ретивый Вдруг напал на след счастливый. Он заехал в темный лес (Видно, вел его сам бес), Видит он: в лесу избушка, Ведьма в ней живет, старушка. Как он был царев посол, То к ней прямо и вошел, Поклонился ведьме смело, Изложил царево дело: Как царевны рождены И чего все лишены. Ведьма мигом всё смекнула… В дверь гонца она толкнула, Так примолвив: «Уходи Поскорей и без оглядки, Не то – бойся лихорадки… Через три дня приходи За посылкой и ответом, Только помни – чуть с рассветом». После ведьма заперлась, Уголечком запаслась, Трое суток ворожила, Так что беса приманила. Чтоб отправить во дворец, Сам принес он ей ларец, Полный грешными вещами, Обожаемыми нами. Там их было всех сортов, Всех размеров, всех цветов, Всё отборные, с кудрями… Ведьма все перебрала, Сорок лучших оточла, Их в салфетку завернула И на ключ в ларец замкнула, С ним отправила гонца, Дав на путь серебреца. Едет он. Заря зарделась… Отдых сделать захотелось, Захотелось закусить, Жажду водкой утолить: Он был малый аккуратный, Всем запасся в путь обратный. Вот коня он разнуздал И покойно кушать стал. Конь пасется. Он мечтает, Как его царь вознесет, Графом, князем назовет. Что же ларчик заключает? Что царю в нем ведьма шлет? В щелку смотрит: нет, не видно - Заперт плотно. Как обидно! Любопытство страх берет И всего его тревожит. Ухо он к замку приложит - Ничего не чует слух; Нюхает – знакомый дух… Тьфу ты пропасть! что за чудо? Посмотреть ей-ей не худо. И не вытерпел гонец… Но лишь отпер он ларец, Птички – порх и улетели, И кругом на сучьях сели И хвостами завертели. Наш гонец давай их звать, Сухарями их прельщать: Крошки сыплет – всё напрасно (Видно кормятся не тем): На сучках им петь прекрасно, А в ларце сидеть зачем? Вот тащится вдоль дороги, Вся согнувшися дугой, Баба старая с клюкой. Наш гонец ей бухнул в ноги: «Пропаду я с головой! Помоги, будь мать родная! Посмотри, беда какая: Не могу их изловить! Как же горю пособить?» Вверх старуха посмотрела, Плюнула и прошипела: «Поступил ты хоть и скверно, Но не плачься, не тужи… Ты им только покажи - Сами все слетят наверно». «Ну, спасибо!» он сказал… И лишь только показал - Птички вмиг к нему слетели И квартирой овладели. Чтоб беды не знать другой, Он без дальних отговорок Тотчас их под ключ все сорок И отправился домой. Как княжны их получили, Прямо в клетки посадили. Царь на радости такой Задал тотчас пир горой: Семь дней сряду пировали, Целый месяц отдыхали; Царь совет весь наградил, Да и ведьму не забыл: Из кунсткамеры в подарок Ей послал в спирту огарок, (Тот, который всех дивил), Две ехидны, два скелета Из того же кабинета… Награжден был и гонец. Вот и сказочки конец.

Тут мне Александр славный стих на досуге рассказал, правда автора не упомнил:

Зачем любить?
Зачем страдать?
Ведь все пути ведут в кровать.
Так почему ж, ебёна мать,
Нельзя с кровати начинать!?

Всегда любил Высоцкого. Тут вот узнал о происхождении любимой мной песни:

Из книги Марины Влади «Владимир, или Прерванный полет»:

На улице, где находится театр «Эберто», стоит небольшое светлое здание. Здесь за фасадом прячутся ночной ресторан и небольшая гостиница. На втором этаже уже много лет живет человек, который относится ко мне как к дочери — русский цыганский барон в Париже Алеша Дмитриевич. Этот титул он, возможно, присвоил себе сам, но величавость и царственная манера держаться у него соответствующие. И потом, он как никто умел заставить рыдать свою гитару, голос его, кажется, прорывается из самой глубины человеческого страдания и неизменно очаровывает ночных красавиц. После бесконечных праздников, которые мы устраиваем все эти месяцы, пока играем в «Трех сестрах», все друзья Поляковых проводят ночь у Жана Пиона — владельца ресторана, которого мы с нежностью называем нашей пятой сестрой. Алеша влюбился в атмосферу этого дома, поселился здесь в мaленькой комнатке на втором этаже.

Однажды мы приходим сюда днем. Дверь долго не открывают, потому что это необычное время для ночных завсегдатаев. Через несколько минут все же щёлкает замок и дверь открывается. Хрупкая фигурка отходит в тень и исчезает. Подруга Алеши — молодая светловолосая и бледная француженка, и говорит приглушенным голосом: «Подождите, он сейчас спустится».

Алёша спускается, отрывистый кашель предваряет его появление. В темноте кабака лишь солнечный луч просачивается с улицы. Ты стоишь в профиль ко мне, я вижу твои прозрачные глаза, слышу, как ты дышишь. Глядя в упор друг на друга, вы беретесь за гитары — и, не сговариваясь, чудом настроенные на одну ноту, начинаете звуковую дуэль.

Утонув в большом мягком кресле, я наблюдаю за столкновением двух традиций. Голоса накладываются: один начинает куплет, второй подхватывает, меняя ритм. Один поёт знакомый романс, с детства знакомы слова – это «цыганочка». Другой продолжает, выкрикивает слова новые, никем не слышанные:

…Я — по полю вдоль реки!
Света — тьма, нет Бога!
А в чистом поле — васильки
И дальняя дорога…

А вот полный текст этой «цыганской» песни, взято оттуда же:

Читать дальше →

Хотелось бы в очередной раз вспомнить школу. А именно, уроки литературы. За время обучения в школе, у меня сменилось много преподавателей литературы. Литература — очень полезный предмет, полезный хотя бы потому, что она, отчасти, помогает детям учиться сочувствовать и сопереживать.

Читать дальше →